Газета

Вы думаете, я сразу начал писать в приличную газету? Ответ верный: да.
Истрепав нервы на почве торговли перекрашенными в черный офицерскими галстуками, я, еще молодой совсем, напористый и самоуверенный решил писать. Книга неизданная валялась в бездонье винчестера, стихи, от которых тихо постанывали юные и не очень леди, отправились на stihi.ru. Самое место.
Леди не платили за стихи. Зато, за более простую форму связки слов (по моему мнению) — статьи, платили, и — неплохо. И не только леди.
Таким образом я решил стать журналистом. Корреспондентом. Да все равно кем. Лишь бы платили за писанину. Торговать я не хотел. Воровать я не умел.
Но с чего начать молодому (по его мнению) дарованию (это ирония у меня такая:) у которого нет:
А) высшего образования;
Б) ни одной написанной статьи;
В) ни одного друга или хотя бы собутыльника в данной области;
Г) минской и вообще никакой прописки и даже гражданства РБ;
Д) денег, связей, репутации, известности в какой-то другой области — не было ничего!!!
То есть, представьте себе главного редактора крупной независимой газеты страны, к которому я приперся. Не, не БДГ. Я пошел в АИФ. Но те же три буквы, я уверен, при перемене мест, ничего бы не изменили.
Так вот. Игорь Соколов на меня даже не взглянул. Нет, он был в курсе, да. Но только после вопроса об образовании (по телефону) наша встреча рассосалась как мятный леденец, оставив холодноватый штрих в моем излишне самоуверенном автопортрете. Но это я был создатель этого автопортрета, и мне было плевать на такие мелкие незначительности как высшее образование. Позднее, будучи редактором своей газеты, я оказался прав.
Меня принял Андрей Дементьевский, зам. Главного по Деликатным вопросам.
О!Как он меня удивил своей деликатностью. Мягко и неощутимо он выспросил, кто я и где я. Под конец моего краткого, в пару предложений экскурса в историю процесса перекрашивания галстуков, он вздохнул.
Меж тем мы переместились в его кабинет в Доме Прессы, где он бочком влез за огромный стол, заваленный, как я понял, такими же, как я, идиотами. Именно так, а никак иначе, я и представлял себе этот стол редактора. Вернее, плаху редактора.
Дементьевский — худой, умный, немного флегматичный, очертил взглядом плаху, а я запросто дорисовал картину, которую он мне собирался описать.
— Ты знаешь, сколько народа нам пытается… — он не произнес глагол, и после паузы: — это.
Я кивнул. Но в мои планы весь этот народ не входил. В этом была нестыковочка.
— Месяц, два, три, — это если повезет и одобрят. — Потом может и выйдет. Но — вряд ли.
Я опять кивнул. А что говорить, — он был прав.
— У нас люди с высшим журфаковским не могут пробиться… — он умолк и я даже почувствовал легкую грустную жалость к себе. — А у тебя… но ты говорил, что принес что-то. Давай, я потом прочту, к концу недели постараюсь дать ответ.
Был понедельник, утро, часов 11.
А в четыре того же дня он мне перезвонил.
— У тебя есть что-то похожее, что ты мне с утра принес? Если есть, то давай, давай, неси срочно! Два утренних уже в наборе!!!
Зы. О не, о не. Это не обо мне все, это о том, что чувствуй чего стоишь и иди до конца. Не бойся оплеух судьбы, она сама их боится.
Зы2. А что это были за статьи — спросите вы. Потом расскажу при случае.